(no subject)
Oct. 2nd, 2012 07:02 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
pustomytnykМіхал начебто казав, що якби була можливість полетіти піонером на якийсь там Марс і бути там до кінця життя, то він би полетів. Хоч якась користь буде.
Гієни (Кіплінг, пер. Mac Tíre)
Ледь погребові загони пріч -
І шуліки геть услід;
Гієни мудрі виходять в ніч
Мерцям увагу вділить.
Ба́йдуже як той солдат вмирав,
Бо в гієни хіть лиш ця:
Каміння на́бік, морду в чагар -
Достать з могили мерця.
Їсти гієнам охота вкрай,
Щастя гризть гієнам труп,
Мерця більш м'ясо надійне, знай,
Ніж вхопиш кволе на зуб.
(Кози бо буцають, жалить оса,
Навіть діти можуть пхнуть;
Лише солдатам загиблим зась
Бодай рукой ворухнуть.)
З шалом гієни копають ґрунт,
Аж поки пасті в іклах
Солдатське споднє в зажим беруть
І тягнуть труп на світло.
Знову обличчям солдат у світ,
Тільки мить - і зник тоді;
Ніхто за свідка з ним не стоїть,
Лиш Бог - і поруч оті,
Хто без душі, без встиду тут
Солдатів трупи в іклах рвуть,
Але мерців не мажуть в бруд -
Це ж люди зроблять, лю́дський труд.
Усталость (Еміль Верхарн)
Тают в тумане комья земли.
Медленно тают сквозные осины.
Осень. Узлы ручейков из-под тины
С кружевом пены, — всё тает вдали.
Хрупкие зовы — усталые звоны,
Ослабевающе тая, плывут.
Тая куда-то бредут и бредут
Нищие… песни их — жуткие стоны.
Вёсел хромающих взмахи… Одна,
Плавно и грузно, унылая птица,
Черным комком поднимаясь, кружится
В серое небо, где вянет луна.
Приветствие (Езра Паунд)
О, поколение безупречной самоуверенности
и безупречно стеснительное,
Я видел рыбаков, пикник устроивших на солнце,
Я видел их и их неопрятные семьи,
Я видел их улыбки во весь рот и слышал некрасивый смех.
И я счастливей вас,
А они счастливее меня;
И рыба в озере плывет
и даже без одежды.
Венера Анадиомена (Рембо́)
Из ржавой ванны, как из гроба жестяного,
Неторопливо появляется сперва
Вся напомаженная густо и ни слова
Не говорящая дурная голова.
И шея жирная за нею вслед, лопатки
Торчащие, затем короткая спина,
Ввысь устремившаяся бедер крутизна
И сало, чьи пласты образовали складки.
Чуть красноват хребет. Ужасную печать
На всем увидишь ты; начнешь и замечать
То, что под лупою лишь видеть можно ясно:
"Венера" выколото тушью на крестце...
Все тело движется, являя круп в конце,
Где язва ануса чудовищно прекрасна.
Когда я вбурном море плавал... (Фйодор Сологуб)
Когда я в бурном море плавал
И мой корабль пошел ко дну,
Я так воззвал: «Отец мой, Дьявол,
Спаси, помилуй, — я тону.
Не дай погибнуть раньше срока
Душе озлобленной моей, —
Я власти темного порока
Отдам остаток черных дней».
И Дьявол взял меня и бросил
В полуистлевшую ладью.
Я там нашел и пару весел,
И серый парус, и скамью.
И вынес я опять на сушу,
В больное, злое житие,
Мою отверженную душу
И тело грешное мое.
И верен я, отец мой Дьявол,
Обету, данному в злой час,
Когда я в бурном море плавал
И ты меня из бездны спас.
Тебя, отец мой, я прославлю
В укор неправедному дню,
Хулу над миром я восставлю,
И, соблазняя, соблазню.
Гієни (Кіплінг, пер. Mac Tíre)
Ледь погребові загони пріч -
І шуліки геть услід;
Гієни мудрі виходять в ніч
Мерцям увагу вділить.
Ба́йдуже як той солдат вмирав,
Бо в гієни хіть лиш ця:
Каміння на́бік, морду в чагар -
Достать з могили мерця.
Їсти гієнам охота вкрай,
Щастя гризть гієнам труп,
Мерця більш м'ясо надійне, знай,
Ніж вхопиш кволе на зуб.
(Кози бо буцають, жалить оса,
Навіть діти можуть пхнуть;
Лише солдатам загиблим зась
Бодай рукой ворухнуть.)
З шалом гієни копають ґрунт,
Аж поки пасті в іклах
Солдатське споднє в зажим беруть
І тягнуть труп на світло.
Знову обличчям солдат у світ,
Тільки мить - і зник тоді;
Ніхто за свідка з ним не стоїть,
Лиш Бог - і поруч оті,
Хто без душі, без встиду тут
Солдатів трупи в іклах рвуть,
Але мерців не мажуть в бруд -
Це ж люди зроблять, лю́дський труд.
Усталость (Еміль Верхарн)
Тают в тумане комья земли.
Медленно тают сквозные осины.
Осень. Узлы ручейков из-под тины
С кружевом пены, — всё тает вдали.
Хрупкие зовы — усталые звоны,
Ослабевающе тая, плывут.
Тая куда-то бредут и бредут
Нищие… песни их — жуткие стоны.
Вёсел хромающих взмахи… Одна,
Плавно и грузно, унылая птица,
Черным комком поднимаясь, кружится
В серое небо, где вянет луна.
Приветствие (Езра Паунд)
О, поколение безупречной самоуверенности
и безупречно стеснительное,
Я видел рыбаков, пикник устроивших на солнце,
Я видел их и их неопрятные семьи,
Я видел их улыбки во весь рот и слышал некрасивый смех.
И я счастливей вас,
А они счастливее меня;
И рыба в озере плывет
и даже без одежды.
Венера Анадиомена (Рембо́)
Из ржавой ванны, как из гроба жестяного,
Неторопливо появляется сперва
Вся напомаженная густо и ни слова
Не говорящая дурная голова.
И шея жирная за нею вслед, лопатки
Торчащие, затем короткая спина,
Ввысь устремившаяся бедер крутизна
И сало, чьи пласты образовали складки.
Чуть красноват хребет. Ужасную печать
На всем увидишь ты; начнешь и замечать
То, что под лупою лишь видеть можно ясно:
"Венера" выколото тушью на крестце...
Все тело движется, являя круп в конце,
Где язва ануса чудовищно прекрасна.
Когда я вбурном море плавал... (Фйодор Сологуб)
Когда я в бурном море плавал
И мой корабль пошел ко дну,
Я так воззвал: «Отец мой, Дьявол,
Спаси, помилуй, — я тону.
Не дай погибнуть раньше срока
Душе озлобленной моей, —
Я власти темного порока
Отдам остаток черных дней».
И Дьявол взял меня и бросил
В полуистлевшую ладью.
Я там нашел и пару весел,
И серый парус, и скамью.
И вынес я опять на сушу,
В больное, злое житие,
Мою отверженную душу
И тело грешное мое.
И верен я, отец мой Дьявол,
Обету, данному в злой час,
Когда я в бурном море плавал
И ты меня из бездны спас.
Тебя, отец мой, я прославлю
В укор неправедному дню,
Хулу над миром я восставлю,
И, соблазняя, соблазню.
